взять палку и бить по дереву

Сна ни в одном глазу, и дышится на удивление легко. Сейчас полшестого утра, за спиной спит соседка, а мне через два часа вставать на пары, что радует меня, как ни странно. Внимание постепенно переключается на дела насущные: дочертить деталь, помыть тарелку, заправить кровать, в которую я так сегодня и не легла...В коридоре уже слышны сонные шаги мальчика-уборщика, а за окном светло, и, вроде как, день обещает быть солнечным. Туман в голове рассеивается, и злость уходит. И всё больше хочется раскрыть окно, вдохнуть всей грудью и выйти в него с самой счастливой улыбкой на лице.

День сегодня странный. Мне кажется, что все, с кем мне сегодня пришлось столкнуться, проглотили по огромному куску айсберга. Бесконечный холод, исходящий от людей, ломает меня и заставляет прятаться там, где мне рады. А рады не везде и не всегда.
Я сегодня поняла, насколько глупо я выгляжу, пытаясь рассказать о своих переживаниях, и это нормально. Мы не должны тревожить близких людей тем, что кажется нам самым большим горем на свете, хотя по сути это просто нытьё, лишённое всякого смысла. Когда ждёшь сочувствия, а получаешь недоумение - кажется, что унизительней и быть не может. Так зачем унижать себя и докучать другим?

приход

Перед каждым твоим днём рождения я не знаю куда себя деть. Находиться на людях невыносимо, а в одиночестве сидеть ещё хуже - из рук всё валится, а любое событие, любая мелочь служит напоминанием.
Если бы была возможность, я бы прямо сейчас бросила всё и приехала, чтобы поздравить тебя, но от меня это не зависит. А в прошлый раз, когда я имела глупость посетить наши любимые места, я была готова прямо там расхуярить себе вены вдоль и поперёк. Там мне кажется, что кто-то тянет меня вниз, ставит на колени и накрывает чем-то тяжёлым, чем-то, что не даёт ни вдохнуть, ни пошевелиться.
Почему ты не снишься мне больше?

Больше всего я боюсь забыть твоё лицо. Мне нужно всё больше времени чтобы вспомнить, и этого я не могу себе простить.
Я очень надеюсь, что я всё делаю правильно и тебе за меня не стыдно.
Ты лучше всех живых.
С днём рождения.

Какой бы ни была истина, невозможно восполнить потерю любимого человека.  Никакая истина, никакая искренность, никакая сила, никакая доброта не могут восполнить её. Нам остаётся лишь пережить это горе и чему-нибудь научиться. Но эта наука никак нам не пригодится, когда настанет черед следующего внезапного горя.

-А я на днях разделась догола перед отцовской фотографией. Всё я себя сняла и неторопливо показала. Такая себе йога. Вот, отец, это сиськи, а это - писька. 
-С чего это ты? - немного опешив. спросил я.
-Так просто. Захотелось. Я ведь наполовину из спермы отца. Что, и показать нельзя? Смотри, отец - это и есть твоя дочь. Не на трезвую голову, конечно.
-Хм.
-Пришла сестра, чуть не упала с испугу. Ещё бы: перед портретом отца на алтаре, раскинув ноги, сижу я. Кто угодно удивится.
-Пожалуй.
-Ну, я объяснила ей суть. То-то и потому-то. Давай и ты, Момо, садись рядом и покажем отцу на пару. Но она не стала. Только удивилась и ушла. Она в этом смысле человек очень консервативный.

"...Просто мне грустно. Очень грустно. И перед тобой неудобно. Я лишь требую от тебя и ничего не даю взамен. Говорю что в голову взбредёт, вызываю, таскаю за собой. Но ты - единственный, с кем я могу себе такое позволить. За все мои двадцать лет жизни никому не было до меня дела. <...> Я сейчас и вправду смерть как устала и не знаю, что мне делать. Только и всего. Просто хочется, чтобы мне кто-нибудь говорил, какая я хорошая и красивая. Только и всего. Завтра открою глаза - силы вернутся, и больше никогда тебя об этом не попрошу. Ни за что."

Когда хорошеет урод

Смехач - из цирка клоун рыжий,
смешивший публику до слёз, -
был безобразней всех в Париже,
и каждый жест его - курьёз.

Но в частной жизни нет унылей
и безотрадней Смехача:
он - циник, девственнее лилий,
он - шут, мрачнее палача.

Снедаем скорбью, напоследок
Смехач решил пойти к врачу.
И тот лечить душевный недуг
его направил...к Смехачу!

В тот день в семье своей впервые
урод был истинным шутом.

Как хохотали все родные,
когда он, затянув жгутом
свою напудренную шею,
повиснул на большом крюке
в дырявом красном сюртуке

и с криком: "Как я хорошею!"

Сыпь, гармоника. Скука...Скука...
Гармонист пальцы льёт волной.

Пей со мною, паршивая сука.
Пей со мной.

Излюбили тебя, измызгали - 

невтерпёж.
Что ж так смотришь синими брызгами?
Иль в морду хошь?

В огород бы тебя на чучело,

пугать ворон.

До печёнок меня замучила

со всех сторон.

Сыпь, гармоника, сыпь, моя частая.

Пей, выдра, пей.
Мне бы лучше вон ту, сисястую -

она глупей.

Я средь женщин тебя не первую - 

немало вас.

Но с такой вот, как ты, со стервою - 

лишь в первый раз.

Чем вольнее, тем звонче

то здесь, то там.

Я с тобой не покончу.

Иди к чертям.

К вашей своре собачьей 

пора простыть.

Дорогая, я плачу.
Прости.
Прости.