Разве я враг тебе, чтоб молчать со мной,

как динамик в пустом аэропорту,

целовать на прощанье так, 

что упрямый привкус свинца во рту, 

под рубашкой деревенеть рукой, 

за которую я берусь, где-то у плеча, 

смотреть мне в глаза, как в дыру от пули, 

отверстие для ключа...

Мой свет, с каких пор у тебя повадочки палача?
Полоса отчуждения ширится, как гангрена, 
и лижет ступни - остерегись. 
В каждом баре, где мы – орёт через час сирена, 
и пол похрустывает от гильз.
Что ни фраза, то пулемётным речитативом, 
и что ни пауза, то болото или овраг. 

Разве враг я тебе, чтобы мне в лицо, да слезоточивым? 

Я ведь тебе не враг.

Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, 
ты умел еще улыбаться и подпевать. 
Я же и так спустя полчаса уеду, 
а ты останешься мять запястья и допивать. 
Я же и так умею справляться с болью, 
хоть и приходится пореветь, к своему стыду. 

С кем ты воюешь, мальчик мой? 
Не с собой ли?
Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту?